?

Log in

entries friends calendar profile Previous Previous
shchipok
Оригинал здесь - http://www.novayagazeta.ru/columns/62420.html

«Новая газета», 26 февраля 2014 г.

Каждого ждёт свой Нюрнберг

Автор: Алексей Поликовский

Душно от этого подлого суда, от этих серых гэбэшных глазок, от этой блёклой нечисти, пихающей нас в спину, всё ближе и ближе к яме

Два дня я стою в маленьком помещении на первом этаже Замоскворецкого суда. Помещение разделено надвое стеклянной перегородкой с листом бумаги, на котором напечатано: «Комната для ознакомления с делами». Стоять тесно, помещение плотно набито журналистами, правозащитниками, людьми из «Комитета 6 мая», сочувствующими, прошедшими через все кордоны. В толпе стоят треноги телекамер. Кофейный автомат у стены в первый день разливает тридцать пластмассовых стаканчиков кофе в час, на второй перестаёт, кофе иссяк.

Телевизор на стене транслирует происходящее в зале суда, где судья Никишина читает приговор. Судебный зал рассчитан на полтора десятка человек, но сейчас в нем все тридцать. Там спрессованы адвокаты, родные подсудимых, судебные приставы в черной униформе, полицейские, стоящие лицом к клетке и неотрывно смотрящие на семерых подсудимых. Высится в клетке высокий, здоровенный Степан Зимин, мелькает из-за спин знакомое лицо Сергея Кривова. Восьмая подсудимая, Саша Духанина, стоит в зале, позади неё муж, Артем Наумов. Саша периодически чуть откидывается назад, чтобы приникнуть к Артему, а его рука тогда ложится на кисть её руки.

Судья Никишина скрыта из трансляции. За два дня приговора камера ни разу не показывает её. Для тех, кто смотрит трансляцию, она не живое существо, а только голос из дыры в потолке, монотонный, с железными нотками, голос безличной системы, захватившей в заложники восемь живых жизней. То, что приговор обвинительный, ясно с первых слов. Люди вокруг меня переглядываются, чувство безнадёжности заползает в душу. Но семь человек в клетке слушают приговор с неменяющимися спокойными лицами.

Это очень простое дело. Оно было ясно с самого начала. Был ясен страх человека в Кремле перед идущими по Якиманке людьми, и поэтому на Болотную площадь нагнали омоновцев, полицейских, солдат, и оранжевыми поливальными машинами перегородили Каменный мост. Был ясен страх полицейского начальства, то ли впрыснутый им в мозги из Кремля, то ли свой собственный, незаёмный, заставивший их в последний момент передвинуть цепь и заткнуть проход к месту митинга. В щель, которую они оставили, сто тысяч человек пройти не могли. Началась давка. Не способные соображать, не умеющие маневрировать, не понимающие, что происходит, эти дуболомы в погонах напали на мирных людей и устроили побоище в центре Москвы. И во всей этой системе, обильной на генералов с лампасами, на полковников в брутальном камуфляже, на красные лица и бритые затылки, героические тельняшки, шнурованные ботинки и чёрные униформы бесконечных спецназов, — не нашлось ни одного офицера, который бы сказал, что МВД несёт ответственность за то, что произошло. Все они оказались трусами, которые выгораживают себя, запихивая в тюремную клетку невинных людей.

Тянется, тянется серая жвачка приговора. Бывший депутат Госдумы Геннадий Гудков скромно сидит в углу с планшетом на коленях, Сергей Митрохин стоит перед экраном телевизора и смотрит в него, сузив свои глубоко посаженные глаза. Все, что говорит судья Никишина, я уже слышал, это дословное повторение обвинительного заключения и длинный, снабженный бюрократическими оборотами пересказ показаний омоновцев. И вот что оказывается. Эти омоновцы только на вид бугаи с борцовскими шеями, готовые заламывать людям руки за спину, тащить их и бить, а на самом деле у них такие нежные души и такие хрупкие девичьи пальцы. За разбухший палец омоновца — семеро второй год сидят в тюрьме. За моральные страдания тех, кто на Болотной площади от души месил людей дубинками, — восьмерым грозят сроки. А есть ведь ещё оторванный погон, про который говорил Высший Олимпиец — так сколько же даст Никишина за оторванный погон тем, кто его не отрывал?

Семеро живых людей, людей с надеждами, с памятью, с чувствами, с близкими, семеро людей, любящих своих жён и детей, семеро людей, любящих гладить кошек и гулять с собаками, невинных людей, которые хотят жить, а не мучиться в застенке, — молча стоят за решёткой со спокойными лицами. Но судья говорит не о них. Люди что! Никишину больше всего на свете волнует судьба того, что она на дурном языке полицейских инструкций называет «направляющей цепочкой». Цепочка, цепочка, что вы сделали с моей цепочкой! О, бедная! Она состоит из тренированных бойцов в броне и шлемах, но с ней случился разрыв от действий «агрессивно настроенного гражданина». Кажется, ещё немного — и нам расскажут о слёзах этой несчастной направляющей цепочки, прорванной потому, что была тупо и глупо установлена там, где не должна стоять. И из-за того, что кто-то из полицейских генералов не уразумел, что происходит на площади от не там поставленной, провокационной и бессмысленной цепочки, теперь восемь человеческих жизней могут быть разрушены.

Монотонно, упорно, долго, утомляя всех извращённой логикой, называя чёрное белым, умалчивая о правде, выпячивая кривду, судья Никишина создаёт свой абсурдный и лживый мир, в котором избиение людей на Болотной называется «мероприятиями по охране общественного порядка», а хаос, созданный полицией на Болотной площади, называется «общественной безопасностью». И так долгие часы. Долгие часы нудно тянется серая жвачка приговора, долгие часы женский голос из дыры в потолке льёт нам в мозги ложь о том, что вежливая, состоящая из бугаев в венках из одуванчиков полиция умоляла демонстрантов продолжить шествие, а они злостно садились на асфальт и не шли. И тогда полиция «обоснованно применяла спецсредства», а демонстранты наносили ущерб стране, уничтожая туалеты.

В помещении душно, но ещё более душно от этого монотонного, глотающего слова, сливающего фразы в скороговорку голоса. Душно, невозможно дышать, хочется воздуха! Душно от этого подлого суда, от этих серых гэбэшных глазок, от этой блёклой нечисти, пихающей нас в спину, всё ближе и ближе к яме. Я выхожу из суда на улицу и попадаю не в старую и добрую Москву Татарской улицы и уютных переулков, а в передвижной концлагерь, развёрнутый полицией вокруг суда. В первый день приговора он занимал сто метров перед судом, во второй расширился на окрестности. Проход запрещён. Повсюду пропускные пункты — стоп! куда? аусвайс! — перегородки, рядами стоят полицейские грузовики, в автобусе с затемнёнными окнами у них штаб, где они склоняются над картами нашего города и считают взятых у нас в плен людей, у перегородок выставлены солдаты внутренних войск в касках, трещат рации, чёрные формы судебных приставов перемешаны с чёрной формой полиции, стайки огромных омоновцев в сизом камуфляже бегом направляются на захват пленных, которых увозят в отделения периодически отъезжающие рычащие моторами автозаки.

Тут, вокруг суда, в центре Москвы, на два дня отменены все законы. Тут царит насилие и произвол. Тут два дня подряд идет вопиющее, нарастающее издевательство над мирными людьми, пришедшими на открытое судебное заседание. На крышах полицейских автобусов стоят филёры с камерами, они снимают пришедших на суд людей и дают указания, кого брать. У филёров испитые лица, между собой они говорят матом. Вдруг, без каких-либо объявлений и предупреждений, группы карателей в сизом камуфляже врываются в облако людей и накидываются на жертву, которая не может понять, почему выбрали её. Они берут без логики, как и положено при терроре, цель которого месть и страх. Так система мстит людям за то, что они пришли. Сдёргивая одежду, цепляясь за руки, волоча за все четыре конечности, они тащат в воронки молодых людей с внешностью артистов компьютера, и конвоируют девушек, и ведут женщин с мягкими лицами учительниц. «Что вы делаете?» — кричат им. На их гладких лицах в ответ ухмылки. «Беркут! Беркут!» — тогда кричат им с яростью.

Захваты проходят каждые несколько минут. 200 захваченных в первый день, более ста во второй. Люди оказывают сопротивление. Всей истории этого двухдневного сопротивления в центре Москвы я не напишу, потому что возвращаюсь в суд, боясь пропустить заключительную часть приговора, но кое-что я вижу. Я вижу, как четвёрка накачанных, бугристых от мускулов омоновцев врывается в толпу и месит её, прорываясь к маленькой девушке. Толпа страшно кричит. Вокруг девушки вдруг вырастает плотная стена тел, мужчины и женщины защищают её, сизый камуфляж и ушанки на коротко стриженных головах исчезают в толпе, крутятся и барахтаются в ней — и в конце концов выбираются без добычи… Но это редкий успех, в остальном они хватают людей когда хотят и как хотят и тащат по пустой улице в воронок. И все смотрят. И это как будто их наглое, снабженное циничной ухмылкой послание и назидание того, кто их на нас натравил: смотрите на этот ужас и унижение, всё это будет и с вами.

В век, когда есть интернет, каждый может знать всё, что хочет. Упертый сталинист без проблем может прогуляться по спискам расстрелянных, страстный любитель жизни в СССР легко найдёт, что почитать про очереди за колбасой, а певец капитализма ознакомится с преступлениями, которые совершают во многих странах многонациональные корпорации. И про массовые беспорядки тоже так. Мы видели в прямых трансляциях бои на Майдане и киевлян, булыжниками отбивавшихся от «Беркута», мы видели кадры того, как греческие анархисты с «коктейлями Молотова» атаковали здание парламента, мы смотрим на массовые выступления оппозиции в Венесуэле и без труда найдем в Сети съемки того, как немецкая Антифа в чёрных масках атакует нацистов и громит банки… Это и есть массовые беспорядки, но даже после них власть в этих странах и подумать не может о том, чтобы устроить поганый, подлый, отравляющий атмосферу политический процесс. А у нас?

А мы мирные, мы законопослушные. У нас на улицу и к суду выходят интеллигентные люди, а не обученные кулачные бойцы. Так какие же массовые беспорядки? И как же они, эти мелкие твари, снова вылезшие к власти, хотят пришить массовые беспорядки Артему Савёлову, тихому человеку-заике, и Ярославу Белоусову, который якобы кинул куда-то круглый жёлтый предмет. А в кого попал? Кого ранил? И куда укатился этот круглый жёлтый предмет, который они так упорно всобачивали в обвинительный акт и приговор, этот то ли апельсин, то ли мандарин, раздавленный чёрным ботинком омоновской орды, бегущей бить демонстрантов?

А судья всё читает. Писать ей было недосуг, она переписывала. Весь приговор, составленный из сочинённых следователями казенных фраз, от которых за сто километров несёт решёткой и колючкой, лжив с начала и до конца. И это не просто судья Никишина судит восемь человеческих жизней, это мёртвая, холодная, питающаяся человеческой болью система пытается снова запихнуть нас в чёрную яму бесправия и безгласия.

Когда судья Никишина, а вернее, фальшиво торжественный голос сверху, голос власти, голос системы, голос палача, объявлял сроки подсудимым, я, наконец, понял, почему мне так погано на душе и всем вокруг тоже, а у семерых за решёткой такие ясные, светлые, спокойные лица. Они просто понимали и знали неизмеримо больше меня. Я, наивный идиот, ещё оставлял один процент на то, что судья окажется человеком и освободит их в зале суда, а они уже давно знали, что такое невозможно. Я ещё утром этого дня тешил себя мыслью, что всё-таки всё бывает, и всё, даже хорошее, возможно, а они, уже имеющие опыт следствия и тюрьмы, твердо знали, что в этой системе ничего хорошего не бывает, оправдательных приговоров не бывает, и судья в этой системе не судья, а палач. Каратель. Палач. Так и оказалось.

Когда голос стал называть сроки, я стоял за спинкой стула, на котором сидела Людмила Михайловна Алексеева. Она ещё утром пришла в суд по пустынной, зачищенной, превращённой в концлагерный плац улочке между двумя рядами барьеров и молчаливо застывших солдат внутренних войск. Мужчина помогал ей идти. В руках у неё была палка, а на лацкане пальто большой круглый значок «Свободу героям Болотной!». И теперь, каждый раз, когда усилившийся металлический голос сверху называл срок, я слышал, как старая женщина вскрикивает: «Ааа!» Как от боли. «Кривову… 4 года… — «Аааа!»

Что такое фашизм? Есть много определений, научных в том числе, но я почему-то очень хорошо запомнил ненаучное. Его дал Эрнест Хемингуэй, Старина Хэм и Папа Хэм, немодный нынче писатель. Силы в нём слишком много для болтливых шоу-литераторов. А про фашизм он сказал очень коротко: «Фашизм — это ложь, изрекаемая бандитами». И в эти два дня, которые я провёл в Замоскворецком суде и около него, я просто отравился ложью, а бандитов я там тоже видел.


Tags:

7 comments or Leave a comment
Я не Grammar-Nazi.
Но не могу (как очень давний выпускник лингвистического ВУЗа) пройти мимо ОЧЕРЕДНОГО прегрешения (увы, массово закрепившегося) против ПРАВИЛЬНОГО ударения:
не «холёный», а хо́леный – см. комментарии к посту  http://evo-lutio.livejournal.com/395810.html
Впрочем, нынешнему племени младому (отличающемуся от моего поколения, родившегося до ВОВ, своей, увы, малой начитанностью в русской классике) это, похоже, «по барабану»:
то и дело слышно  из уст «образованцев»©  «малая то́лика» вместо правильного "малая толи́ка»
или «фольклЁр» (блин!) вместо «фольклОр». 
Увы, потомки шариковых/швондеров торжествюще насилуют русское литературное наследие трёх предыщих веков:
уже давным-давно никого не коробит «слесаря́, учителя́, токаря́» вместо давних правильных вариантов «слесари, учители, токари», а посему не исключено, что вскоре появятся «мучителя́» (то бишь, мучители) и «строителя́» (то бишь, строители).
А почему нет? Ведь и менты, и судейско-прокурорские чины давно употребляют  заимствованные у малограмотной уголовщины ударения «осу́жденный» и «при́говор». 
Тьфу!

 
7 comments or Leave a comment
В следующем году на маршруты, заходящие в центр города, выйдут новые российские трамваи "Витязь-М". Их собирают в Твери на местном вагоностороительном заводе, а эксплуатируют уже в Петербурге и Краснодаре. Он же или его другие модификации может появиться в Самаре, Волгограде и Ростове-на-Дону.

Так как Москва исторически закупает много подвижного состава от разных производителей, мы сравним новичка с тем, что у нас уже есть. Постараемся здраво оценить все плюсы и минусы.



16 фотографий...Collapse )
184 comments or Leave a comment
С 3 по 14 января на сайте «Новой газеты» пройдет новый фестиваль документального кино, принцип будет прежним: один день — один фильм. То есть каждая картина будет доступна с 0:00—23:59. Главным партнером нынешнего фестиваля стал «Артдокфест».

Смотрим. Обсуждаем вместе с вами. И нам, и авторам важно мнение зрителей. Его вы сможете высказать в комментариях к материалу.

ПРОГРАММА

3 января «Волшебный комсомолец». Фильм открытия. — Режиссер Анна Булгакова, 60 мин.

4 января «Год литературы» — Автор сценария и режиссер Ольга Столповская, 62 мин.

5 января «Брат твой Каин» — Автор сценария и режиссер: Ирина Васильева, 84 мин.

6 января «Самодвиженка» — Автор сценария и режиссер: Юлия Киселева, 60 мин.

7 января «Место Горенштейна» — Автор сценария и режиссер: Юрий Векслер, 80 мин.

8 января «Васька» — Автор сценария и режиссер: Елена Погребижская, 52 мин.

9 января «Довлатов. Пять углов» — Авторы сценария и режиссеры: Аза Бабаян и Вадим Дубнов, 52 мин.

10 января «Мужской выбор» — Автор сценария и режиссер: Елена Демидова, 61 мин.

11 января «Цурцула» .— Режиссер: Алексей Николаев (Тельнов), 52 мин.

12 января «Ройзман. Невыдуманное» — Автор сценария и режиссер: Дарья Иванкова, 34 мин.

13 января «Деген» — Авторы сценария и режиссеры: Михаил Дегтярь, Юлия Меламед, 57 мин

14 января «Кровь» — Режиссер: Алина Рудницкая, 62 мин.

Каждая из картин будет доступна к просмотру с 0:00 до 23:59 (мск) по url-адресу этой страницы (http://www.novayagazeta.ru/arts/71365.html) для всех посетителей Novayagazeta.ru за исключением случаев, специально оговоренных продюсерами. По техническим причинам возможны изменения в расписании. О них мы широко проинформируем заранее.

Read more...Collapse )

Leave a comment

Оригинал тут:

https://www.facebook.com/serguei.parkhomenko/posts/10208058098599708?__mref=message_bubble

Сергей Пархоменко

На Change.org постепенно продвигается сбор подписей под обращением к крупнейшим международным интернет-компаниям и к владельцам социальных сетей (в их числе и фейсбук, и твиттер) с требованием отказаться от передачи российским властям баз данных со сведениями о пользователях.

Вот здесь она, посмотрите: https://www.change.org/p/facebook-google-twitter-don-t-move…

Как известно, российское правительство поставило всем этим компаниям ультиматум: или они переносят сведения на российские сервера до 1 января 2016, или российских пользователей от них отключают.

Что означает перенос "на территорию Российской Федерации" -понятно. Это передача всех данных в распоряжение системы СОРМ (почитайте хотя бы тут, что это за адская контора:https://ru.wikipedia.org/wiki/СОРМ). Или вот недавно, к примеру, Guardian опубликовала отличную статью Андрея Soldatov'а, где тот тоже пишет о СОРМе и о последствиях передачи ему сведений:http://www.theguardian.com/…/dear-facebook-dont-hand-our-da…

"АнтиСОРМовская" петиция на Change.org - тот редкий случай, когда это не просто отчаянный вопль, обращенный в пустоту, неизвестно кому предназначенный. Тут все просто и практично: если удастся собрать 50 000 голосов, это будет формальный повод для крупнейших мировых информационных изданий, пишущих о коммуникациях и интернете, обратиться с прямым запросом к владельцам компаний, вроде Facebook, Twitter, Air-bnb, Booking.com и другим: к тем самым, которыми мы пользуемся, не задумываясь, где хранятся данные о наших регистрациях. И эти компании не смогут отмолчаться или отмахнуться, сделать вид, что это "техническая мелочь", которая никого не волнует.

Так что цифра в 50 000 тут действительно насущная, ключевая.

Технически запустил петицию и сбор подписей Леонид Волков. Он же написал несколько текстов с разъяснением задач этой инициативы (например - тут, на Эхе: http://echo.msk.ru/blog/volkov_l/1678120-echo/)

И вот, среди прочего, очень верные его соображения:
"...Про мою петицию часто пишут как про петицию в защиту свободы слова; мол, я призываю Google и Facebook не сливать ФСБ личную переписку пользователей. Да, это правда. Но это не вся правда, не полная картина.
ФСБ и Роскомнадзор ведь не скрывают своих планов: они хотят все иностранные интернет-сервисы заставить локализоваться, поставить сервера в России и установить оборудование СОРМ-2 — то есть коробочки (кстати дорогие и оплачиваемые самим компаниями), которую будут сливать в соответствующие органы все проходящие через эти сервера данные. Вовсе не только переписку.
В интернете мы не только пишем письма, но делаем покупки, бронируем гостиницы, играем в игры. Так что аппетиты «правоохранителей» куда шире обычной перлюстрации.
Охранять эти данные, часто весьма чувствительные, они не умеют. Да что там не умеют; у кого-то есть сомнения, что за сходную цену они их в два счета кому надо продадут?
Кибермошенникам — номера ваших банковских карт и паспортные данные.
Телефонным мошенникам (которые звонят и говорят «мама, я сбил человека, срочно переведи 10000 рублей») — имена родственников и малозначительные детали вашего поведения для правдоподобности их историй.
Банальным квартирным ворам — информацию о билетах и гостиницах, чтобы знать, когда вас нет дома..."

В поддержку этой попытки спасти наши данные от разграбления и от государственной слежки высказались уже и Акунин Чхартишвили, иАлександр Плющев, и множество других уважаемых людей, которые понимают в том, как устроены коммуникации между людьми, и чего в отношении их следует ждать от российского государства.

Поддержите и вы. Иногда так бывает, когда даже мировым информационным гигантам требуется наша поддержка, чтобы отважиться на трудный и решительный поступок. А этого поступка мы сейчас от них и ждем.

Времени осталось, в сущности, неделя: собрано больше 35 000 подписей, а нужно - 50 000.

https://www.change.org/p/facebook-google-twitter-don-t-move…

Leave a comment

Оригинал тут - http://www.ej.ru/?a=note&id=29044

Приговор Дадину — приговор стране

8 ДЕКАБРЯ 2015 г. СЕРГЕЙ ШАРОВ-ДЕЛОНЕ

Когда моей страны, нашей страны, больше не будет — а теперь уже точно, что её дни сочтены, — мы будем знать, что это просто исполнение приговора, прозвучавшего вчера в Басманном суде. Приговора нашему другу и товарищу Ильдару Дадину... и приговора стране.

Read more...Collapse )

Tags:

Leave a comment
Оригинал тут - http://www.ej.ru/?a=note&id=29003

Турецкие истребители сбили российский бомбардировщик Су-24. Командир погиб. В ходе спасательной операции был подбит вертолёт поисковой группы. Погиб входивший в неё морской пехотинец. Далёкая война, задуманная как маленькая победоносная прогулка, дохнула на Россию огнём.
Read more...Collapse )
Leave a comment
Оригинал тут - http://www.ej.ru/?a=note&id=28947
Исламский терроризм: отгородиться не получится
16 ноября 2015 г.
Николай Храмов  

От варваров не отгородиться, выслав всех иммигрантов, выстроив Великую китайскую стену на рубежах Свободного мира и законопатив границы Евросоюза. А значит – неизбежно другое решение.
Если у вас во дворе, в паре шагов от крыльца образовался муравейник, и его обитатели уже кишмя кишат на вашем кухонном столе и в сахарнице – что вы будете делать? Можно, конечно, усилить меры безопасности в доме, регулярно опрыскивая все углы и привыкая к жизни с дихлофосом. Можно попытаться отгородиться от муравейника, его обитателей и их проблем, наглухо законопатив все щели, и стараться не открывать дверь, ведущую во двор. Однако любой более или менее вменяемый человек поступит по-другому. Вооружившись лопатой и чайником с кипятком, он выйдет во двор и уничтожит муравейник, надолго, если не навсегда, решив эту проблему для себя и своих домочадцев.
Происшедшее в Париже – точно так же, как и происшедшее 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке – конечно, уже заставило политиков в очередной раз хором заговорить о том, что очередные исламские террористы в очередной раз объявили войну Свободному миру. Спасибо, капитан Очевидность. Наверное, можно даже понадеяться, что французские и европейские правящие социалисты найдут теперь в себе силы превратиться в Джорджа Буша и попытаются сделать в Сирии с ИГИЛ то же, что американцы сделали с «Аль-Каидой» в Афганистане.
Имеет ли проблема ИГИЛ военное решение? Конечно. Более того, только его она и имеет. Думаю, правы те эксперты, которые считают, что в случае полномасштабной военной интервенции в Сирии американцам, европейцам, туркам и прозападной Сирийской свободной армии понадобится не более двух-трех недель, чтобы уничтожить ИГИЛ и зачистить территорию Сирии. Вполне вероятно, что после вчерашних парижских терактов события в ближайшее время и будут развиваться примерно в этом направлении.
Однако имеет ли военное решение проблема исламского терроризма? Разумеется, нет.
Read more...Collapse )

Tags:

1 comment or Leave a comment
Оригинал взят у mike_70 в Верю ли я?

Меня часто спрашивают, верю ли я, что Россия когда-нибудь станет нормальной страной? Честно говоря, тяжело в это поверить, когда видишь рожи преступников во власти; ворья из Думы; подлецов и лгунов на телеэкране; оболваненных, нищих, злобных, ненавидящих всё и всех «простых людей». Людей, традиционно мечтающих не о собственной корове, а о том, чтобы у соседа корова сдохла. Мне кажется, что Путину с его бандой удалось превратить в шариковых значительно больше людей, чем Советской власти за все её годы...
А до проклятого 17-го? Палач, садист, убийца, заливший страну кровью Иван Грозный – великий государь, «собиратель земель», как его ещё, пес, там… Для всего мира – Ivan the Terrible. Ужасный. Для русских – Грозный. Почувствуйте разницу. Отец родной. Суровый, но справедливый, мудрый, стоящий на страже и так далее… Опора и надёжа. Свой. Батька. «Сажай на кол, отец, вперед Россия!» А вот Александр II, отменивший крепостное право, тряпка. Разгул террора и вообще, ату его! И грохнули. Кому нужен такой государь?!
И сегодня серое ничтожество, волей случая вознесённое на трон, – новый отец родной. Ого-го! Пусть всё в дерьме! «Мы самые великие!», «Ужо вам, пиндосы, укропы, гейропы!», «Сдохнем, но поможем Путину!», «Страна встала с колен!», «Пусть мой сын умрёт во славу России!» Катастрофа. «Гордости нет, одна гордыня». Быдло. Плебс. Северокорейцы. Палестинцы.
И всё можно. Всё. Избивать, сажать в тюрьму, грабить, стрелять, травить, обливать помоями, лгать и клеветать. Можно покупать, как вокзальных шлюх, не только «пропагандонов» на ТВ, но и западных политиков, журналистов, спортивных чиновников…
И когда смотришь на всю эту омерзительную, зловонную помойку, то как-то не верится, что наступит день, когда… Но! Только одно «но». Вернее, их много этих «но». «Но» - это уничтоженные Новодворская и Политковская, Юшенков и Щекочихин, Девотченко и Маркелов. «Но» - это сражающиеся Володя Кара-Мурза, Саша Подрабинек и вместе с ними немалое число других, истинных патриотов России («нацпредателей»). Кстати, кто не в курсе - термин Геббельса. А ещё «но» - это люди, которые каждый день и каждую ночь, в жару и в холод, в дождь и в снег приходят на мост Немцова. Приходят охранять его Мемориал от всей это сволочи – властей, вандалов, погромщиков… Они зажигают свечи, приносят свежие цветы. Я смотрю на этих людей, на эти лица и понимаю всю мудрость древнего выражения - «надежда умирает последней»…

Виктор Топаллер

 
Leave a comment

Оригинал тут - http://www.newtimes.ru/articles/detail/97034

журнал New Times, №13 (363), 13 апреля 2015 г.

Александров Кирилл

Врата адовы

85 лет назад, в 1930 году, был создан ГУЛАГ — Управление лагерей ОГПУ СССР. За годы существования советской концлагерной системы через неё прошли более 15 миллионов человек.

6 сентября 1932 года молодой командир взвода 81-й стрелковой дивизии Павел Ионов, потрясённый открывшейся ему пропастью между романтическими революционными представлениями и реальностью сталинских пятилеток, написал в партийную ячейку части открытое письмо, в котором заявил: «Свистящее рычание сирен, тяжёлые вздохи заводов и мёртвое плескание водяных громад у плотин Днепростроя и Волховстроя — это стон десятков тысяч изнемогающих от тяжёлого труда и голодного желудка пролетариев и крестьян. Это кровь миллионов трудящихся перемешалась вместе с холодным потом и теперь вертят тяжёлые жернова и мощные турбины». 28 сентября особисты арестовали двадцатидвухлетнего краскома, предъявив обвинение в антисоветской агитации. Ионову повезло — он отсидел всего лишь месяц, а через 50 лет его реабилитировали. Миллионам других выпала жестокая участь стать «лагерной пылью» и, в лучшем случае, быть оправданными после смерти.

Миллион врагов

В 1923 году Феликс Дзержинский утверждал: ОГПУ — Объединенное государственное политическое управление, вооружённый отряд партии большевиков — внутри страны «имеет миллион врагов», которые «живы и питают надежды на интервенцию и взрыв изнутри». Однако по заявлению начальника Секретного отдела ОГПУ Терентия Дерибаса, в 1924 году под постоянным наблюдением приходилось держать даже не «миллион врагов», а более двух миллионов советских граждан, чтобы пресечь возможные восстания и другие протестные действия. В 1921–1929 годах органы ВЧК–ОГПУ арестовали 1 004 956 человек (в том числе за «контрреволюционные преступления» — 590 146), из них осуждены — 208 863 (приговорены к расстрелу — 23 391). В 1930 году, когда началась сплошная коллективизация, то есть, фактически война партии против деревни, органы ОГПУ арестовали 331 544 человека (в том числе 266 679 — за «контрреволюционные преступления»), осуждены 208 069 (20 201 расстреляны).

Предыстория ГУЛАГа

Большевики начали гигантский эксперимент, цель которого заключалась в социальной инженерии — создании нового человека, лишённого предрассудков архаичного буржуазного общества. Поэтому деятельность традиционных государственных институтов наполнялась новым революционным смыслом. В июле 1918 года Центральный карательный отдел Наркомата юстиции, ведавший местами заключения в РСФСР, выпустил специальную инструкцию и сформулировал два новаторских принципа большевистской пенитенциарной системы: самоокупаемость и полное перевоспитание заключённых. С осени 1922 года функционирование учреждений изоляции и исправления в основном обеспечивало Главное управление местами заключения (ГУМЗ) НКВД РСФСР. При этом чекисты сохранили свои обособленные тюрьмы и лагеря, в первую очередь, Управление Соловецкого лагеря особого назначения (УСЛОН), благодаря чему позднее возникла всесоюзная концлагерная система.

Вопреки предсказаниям партийных теоретиков, численность заключённых в СССР по мере социалистического строительства почему-то не сокращалась, а росла: с 80 тыс. на 1923 год до 200 тыс. на 1927 год. Непрерывно возникали проблемы с их содержанием. В декабре 1926 года увидело свет постановление Высшего совета народного хозяйства (ВСНХ) «Об использовании на лесозаготовках труда заключённых», но самоокупаемости учреждений ГУМЗ всё равно достичь не удавалось.

Однако органы ОГПУ к 1929 году накопили полезный опыт по эксплуатации «контрреволюционеров» («каэров») в УСЛОНе, в первую очередь, — на лесоповале. 11 июля 1929 года Совнарком принял постановление о создании исправительно-трудовых лагерей (ИТЛ), именовавшихся во внутриведомственной переписке концлагерями принудительных работ, — для освоения природных ресурсов отдалённых районов. В местные исправительные учреждения НКВД теперь направлялись осуждённые на срок лишь до трёх лет. Получавшие от трёх лет и выше этапировались в лагеря ОГПУ. Сеть чекистских лагерей стремительно росла — Управление северных лагерей особого назначения, Дальневосточный ИТЛ, Сибирский ИТЛ... В 1930 году возникли Казахстанский и Среднеазиатский ИТЛ. На 1 июля 1929 года число заключенных в лагерях ОГПУ составляло 22 848 человек, к 1 января 1930-го — уже 95 064, а к 1 июня 1930 года превысило 155 тыс. человек. Массовое раскулачивание и коллективизация увеличили поток «большесрочников». Использование дешёвой рабской силы требовало централизованной организации.

ГУЛАГ в цифрах

25 апреля 1930 года на основе принятого 7 апреля постановления Совнаркома увидел свет приказ № 130/63 за подписью заместителя председателя ОГПУ Станислава Мессинга «Об организации Управления лагерями ОГПУ». Менее чем через год новая структура в центральном аппарате органов госбезопасности получила статус Главного управления (ГУЛАГ ОГПУ). К апрелю 1931 года численность заключённых в концлагерях ОГПУ достигла 234 600 человек, годовая смертность составляла примерно 3%. В следующем году смертность возросла почти до 5%, а в катастрофическом 1933 году она превысила отметку в 15%. В 1933 году в СССР умер каждый шестой заключённый — более 70 тыс. человек.

В 1931–1934 годах произошло объединение всех мест заключения, включая спецпоселки для раскулаченных, и в 1935 году ГУЛАГ НКВД превратился в монстра, распоряжавшегося рабским трудом заключённых на бесчисленных социалистических стройках. Спецпоселки, по некоторым свидетельствам, оказывались ещё хуже лагеря. Вот один из рассказов, записанных в послевоенной эмиграции генерал-майором Сысоем Бородиным — его собеседник в 1930-е годы работал на лесозаготовках в местах спецпоселений: «Свалишь дерево, начнёшь прижимать его к земле и увидишь в начинающем оттаивать снегу кучку. А когда рассмотришь — трупы отца, матери и малых деток, в скорчившемся виде. Это — из административно-высланных. Уходили и погибали в лесу. Часто попадались такие «кучки». Мы брали их и сбрасывали в топкие болота. «Хлюп!» — и трупы скрывались, и от птиц, и от зверей… Верно — самые страшные, самые гиблые места были лагеря административно-высланных». К 1 января 1935 года численность узников в Советском Союзе, по официальным данным, превысила 1 миллион человек. Во время «ежовщины» (1937–1938) в тюрьмы и лагеря хлынул поток новых заключённых. Несмотря на высокую смертность и массовые расстрелы во время «большого террора», их численность не уменьшалась, а увеличивалась. По состоянию на 1 января 1939 года в лагерях, тюрьмах и колониях НКВД содержалось, по официальным данным, почти два миллиона человек. Из них — примерно 650–700 тыс. «каэров».

Добавим так называемых трудпоселенцев в спецпоселках для раскулаченных, и получится, что накануне Второй мировой войны Страна Советов держала в местах лишения свободы 3,1 млн человек (1,6 % населения). Примерно 55 % были жертвами прямых политических репрессий.


«Метод Френкеля»

Создание 85 лет назад специальной структуры лагерей ОГПУ совпало с внедрением в лагерную практику «метода Френкеля», получившего название по имени начальника производственного отдела ГУЛага Нафталия Френкеля (1883–1960). Бывший заключённый сделал завидную карьеру в ГУЛАГе. В 1934–1938 годах он возглавлял Бамлаг, в 1941–1947 — Главное управление лагерей железнодорожного строительства и благополучно вышел на пенсию в звании генерал-лейтенанта инженерно-технической службы. Френкель расчётливо предложил нормировать питание заключённого в зависимости от выработки. Для узников создавался эфемерный стимул, будто бы позволявший ударной работой добиться досрочного освобождения. На практике «ударная работа» в нечеловеческих условиях быстро превращала заключённого в «доходягу» и гарантировала скорую смерть — если не в лагере, то после освобождения. Об этом сообщал в послевоенной эмиграции бывший гвардии майор Красной армии Вячеслав Артемьев, служивший в 1938–1939 годах начальником штаба военизированной охраны Карлага НКВД.

По свидетельству Артемьева, в 1939 году в Карлаге суточные нормы питания заключённых на «общих работах» колебались в пределах от 400 г хлеба и двухразовой порции жидкого супа («пониженная») до 800 г хлеба и двухразового горячего питания из двух блюд («ударная»). Средняя продолжительность рабочего дня достигала 12–14 часов, а пром-объект находился на расстоянии 8–10 км от лагеря. «Когда же в результате истощения и потери трудоспособности заключённые перестают быть рабочей силой, — писал Артемьев, — их сбрасывают со счетов, и только разве то, что их не уничтожают физически, создает разницу между ними и рабочим скотом, но и при этом они обречены в большинстве своём на медленное умирание в инвалидных и санитарных лагерных пунктах, что, в сущности, почти равносильно уничтожению». В лагерях происходило «массовое изнурение людей от непосильного труда и голода», приводившее «к полной потере трудоспособности, инвалидности и смерти», никто не отвечал за гибель людей «от истощения, аварий и катастроф», «применялись массовые репрессии, направленные к физическому уничтожению невиновных людей». Таковых, по утверждению Артемьева, было подавляющее большинство: содержавшиеся в лагерях заключенные на 90 % не были «действительными преступниками». Виновными и ответственными за гибель заключённых Артемьев считал Политбюро во главе со Сталиным.

Война с народом

ГУЛАГ стал вратами ада для миллионов людей. Одно дело, что заключённые лишались права на подобие человеческой жизни — её не хватало и на воле, где сталинский колхоз с «палочками» в табеле был таким же символом безнадёжности, как и лагерь. Но в лагере узник не мог рассчитывать и на человеческую смерть. Герой Великой войны, Георгиевский кавалер и участник Белого движения, войсковой старшина Александр Тисленков, попавший в ГУЛАГ из эмиграции после войны, долгие годы вёл мартиролог и записывал причины смерти своих солагерников — других казачьих офицеров-белоэмигрантов, выданных в Австрии в мае 1945 года британским командованием в советскую оккупационную зону. Все они сидели в Кемеровской области, превращённой в один большой лагпункт. Напротив двух фамилий: полковник-артиллерист Евгений Михайлов, подъесаул Иван Губин — одинаковая короткая и жуткая запись о смерти: «Съеден вшами».


В 1930–1940-х годах в лагерях, тюрьмах, колониях и на этапах только от истощения, непосильного труда и болезней погибло не менее 500 тыс. заключённых, а всего в 1930–1953 годах — не менее 1,7 млн человек. В это число, по оценкам современных специалистов, не входят сотни тысяч так называемых актированных заключённых — освобожденных администрацией по актам еле живых «доходяг», умиравших на свободе, за воротами лагерей, чья смертность не учитывалась в гулаговской статистике. В царской России за тридцать лет, в 1885–1915 годах, в тюремной системе гражданского ведомства умерло 126 тыс. человек. В СССР столько заключённых погибло лишь в одном 1938 году.

Система, исправно действовавшая всю войну и с новой силой набросившаяся на сограждан в послевоенные годы, когда было беспрецедентно ужесточено уголовное законодательство, просуществовала до 1956 года. С 1920-х и до середины 1950-х годов через ГУЛАГ прошло от 15 до 18 млн человек. Эта цифра сравнима с потерями страны в годы Второй мировой войны.


Tags: ,

Leave a comment